12:00
27 июля,
вторник 2021
°С
Ярославль,
Ярославская обл., Россия
Мы в Telegram
28 Апреля 2010
Общество

Замедленное откровение

Премьера спектакля «Кармен», отложенная из-за простоя Волковского театра по соображениям пожарной безопасности, наконец-то состоялась. Каким был бы спектакль, если бы его премьера состоялась, как и было запланировано, 2 февраля, предугадать невозможно. Но за полтора месяца, прошедших с даты несостоявшейся премьеры, спектакль поменял свой подзаголовок: если в феврале он именовался «Евангелие от Хосе», то сейчас именуется скромно – «Откровение от Хосе». Действительно, разве может быть заявление «Я убил Кармен» благой вестью? – В основе спектакля не опера Бизе, а новелла Проспера Мериме «Кармен», – поясняет смысл подзаголовка режиссер Тимофей Кулябин. – И весь спектакль – это рассказ Хосе, а происходящее на сцене – мир глазами этого героя.

Тимофей Кулябин – самый молодой режиссер в стране, работает в новосибирском театре «Красный факел». Но его творение очень напоминает прочие спектакли театра за последние полтора сезона. Минимум декораций, занавес, напоминающий и жалюзи из гигантского офиса, и сайдинг. Экран, на который в самые кульминационные моменты идет трансляция происходящего на сцене – крупные планы лиц актеров для тех, кто на галерке. Здесь же выводятся пословицы, которыми изобилует текст Мериме. Словом, все лаконично, сдержанно и непонятно. Вместо музыки Бизе звучит «вариация на ее тему» – песня Эдит Пиаф «История Кармен». Знающие французский язык или творчество Пиаф поймут смысл, который закладывает песня, – трагическая история цыганки повторяется и в наше время. Ну а у остальных останется чувство отрешенности, игры в классику и в «Кармен». Испанского колорита в спектакле нет, а робкие намеки на фламенко больше напоминают этакий солдатский гопак. «А Испания тут и не нужна, ведь в этой истории нет испанцев. Хосе – баск, Кармен – цыганка, а все деньги в конце остаются у еврея», – пояснил Тимофей Кулябин.

Итак, нам рассказывают историю благородного дона родом из страны басков. Как он, кто по замыслу родителей должен был стать священником, служил в кавалерийском полку, докатился до жизни контрабандиста, убийцы. И в финале – расстрел.

Хосе – первая большая роль Руслана Халюзова. В его исполнении главный бандит Андалусии, кровавый убийца более похож на этакого коммандос, который ну с очень большим надрывом и огромными сверхмхатовскими паузами вещает в зал текст Мериме. Кармен Александры Чилин­Гири громко заявляет о своей любви к свободе, порой напоминает девушку, танцующую стриптиз в ночном клубе.

Спектакль затянут. Паузы между репликами и отдельными фразами не столько создают тревожное напряжение, сколько раздражают зрителей.

Сцена, в которой Хосе сообщает Кармен, что убил ее мужа Гарсию, повторяется трижды. Первый раз публика благосклонно внимает. Второй раз удивляется, но терпит. На третий проносится нервный смешок – ведь все три раза реплики произносятся с похожими интонациями, на сходных эмоциях.

Атмосфера соития царит во время всего спектакля. То и дело девушки на деревянных лавках домогаются юношей, изображая сцены бурной, неуемной страсти. Такого рода события происходят не раз и не два. Видимо, это и есть обозначения «тайных желаний Хосе».

На этом фоне абсолютно оправданной, точной выглядит сцена корриды, когда бык убивает последнего возлюбленного Кармен пикадора Лукаса. На экране – клубы дыма. Бык Николая Шрайбера – это олицетворение неудержимой природной мощи. Лукас Алексея Кузьмина – истинный пикадор, и по движениям, и по костюму, единственному во всем спектакле точно воссозданному испанскому наряду. Перед нами красивый, полный сложных гимнастических элементов рисунок. Все движения замедленны, абсолютно бесшумны. Так, в ощущении полной нереальности воспринимаются трагические моменты, в которые отказываешься верить. Но… сцена закончена, и снова перед нами те же надрывные реплики, те же гигантские паузы и тот же зрительский ропот: «Ну давайте же быстрее».

Финал трагичен, еще более трагичен, чем в новелле Мериме. Если в литературной версии мы только предполагаем, что Хосе ждет расстрел – его история обрывается в момент окончания его рассказа. В спектакле массовка предстает уже в образе военного трибунала, стреляющего из ружей в стоящего к залу спиной Хосе. Словно выстрелы в бандита должны задеть еще парочку­тройку зрителей.

Спектакль обрамляет выход странных персонажей, именующихся в программке «Los Panchos»: это комический квартет – два кабальеро с гитарами, еще один с маракасами и сомнительного вида дамочка­певичка с красным цветком в черных волосах. Они спектакль открывают, они же закрывают, напрочь сметая весь трагический пафос. Вот оно, отношение к «традициям Федора Волкова на волковской сцене»? По принципу, озвученному Штирлицем, согласно которому запоминается первое и последнее, из­за Панчос от спектакля остается чувство нелепицы. Зачем «Кармен»? Кому нужна история разрушающей страсти?

Автор: Ольга Скробина

Комментарии

Другие новости раздела «Общество»

Читать