16:39 Суббота, 7 Декабря 2019
12+
ЭЛ№ФС 77- 75974 от 19.06.2019 +7 (4852) 30-76-08 news@city-news.ru

Семен БРОЙДЕ: В 9 лет я стал взрослым

14 Июня 2011
Когда 70 лет назад Германия напала на нашу страну, многие из нас были еще совсем маленькими детьми. В нашу жизнь безжалостно и жутко ворвалась война с грохочущими бомбами, полыхающими городами и гибелью близких людей.

«Мы – дети войны!» – говорят сегодня убеленные сединами ветераны, вкладывая в такие простые, но столь значимые слова и суровую память о незабываемом времени, и сопричастность подвигу советского народа в Великой Отечественной войне, и безграничную гордость за то, что на своих детских плечах они вынесли выпавшие на их долю испытания.
Об этом шел разговор с ярославцем Семеном Иосифовичем БРОЙДЕ.

– Вы помните 22 июня 1941 года? День, когда началась война?
– Как же не помнить… Мне ведь шел девятый год. Жили мы на улице Свободы. В тот воскресный день мать с отцом затеяли ремонт в квартире. Я так и вижу, как они красят, белят и о чем­то весело говорят. И вдруг неожиданно ожила черная тарелка прикрепленного к стене репродуктора и раздался голос Левитана: «Внимание! Говорит Москва…»
Так в наш дом пришло известие о войне. Хотя, конечно, по малолетству я не мог тогда осознать подлинный смысл этого грозного слова, как не понимал и того, почему так горько плакала мама, когда месяц спустя отец уходил на войну. На руках у моей материинвалида остались мы с сестренкой Женей, которой было всего три годика. А братик мой Лева родился уже в августе 41го, так что отец его так и не увидел, потому что погиб под немецкими бомбами в 42м, когда эшелон с его воинской частью двигался на фронт.

– А ведь бомбили и Ярославль…
– Да, к вечеру обычно прилетали вражеские самолеты, и весь город сотрясался от взрывов. А мы, мальчишки, вместе со взрослыми забирались на крыши, чтобы тушить «зажигалки». Помню, однажды ранним утром шел я по улице Мологской (сейчас это улица Победы) и вдруг увидел в разбомбленном доме на металлических кроватях тела взрослых и детей, их еще не успели убрать. Чем ближе была война к Ярославлю, тем становилось тревожнее. И когда осенью 41го немцы подошли уже к самой Москве, наша семья эвакуировалась. Дорога была трудной. Сначала плыли вниз по Волге в тесном трюме парохода среди ящиков и контейнеров, а потом ехали поездом в теплушках. Трое моих двоюродных братьев там и умерли. Нас привезли в колхоз Курганской области. Это было мое первое место работы.

– Вы что же, пошли работать?
– Именно так, не удивляйтесь. Как ни фантастично это сейчас выглядит, но в свои неполные 9 лет я уже почувствовал себя взрослым. Мама работать не могла, да и младшие братик и сестренка без конца болели. И я сказал маме: «Пойду в колхоз». Помню, председатель колхоза с сомнением посмотрел на меня, но, махнув рукой, все же выдал мне спецодежду: рукавицы, валенки и… веревку. Зачем веревку? Вскоре, когда мы отправились в лес на заготовку дров, я это понял. Веревка была нужна, чтобы подпиленное дерево повалить на землю. 17 человек было в нашей бригаде. Стоял уже декабрь, морозы ударили жгучие, а мы с утра до вечера в лесу. Женщины пилили и валили деревья, а я и другие ребятишки рубили сучья. Потом я работал на ферме: возил навоз на колхозные поля. За работу нам давали и хлеб, и пахту, и зерно, этим я кормил семью.

– И долго вы были в курганском колхозе?
– Полгода. Мой трудовой стаж продолжился и в Ярославле, когда в июне 42го мы вернулись в родной город. С мамой мы попеременно (то в первую, то во вторую смену) работали в сапожной артели, подшивая солдатские валенки и сапоги. Должность моя называлась помощник сапожника. И если братец и сестрица оставались дома одни, я привязывал их веревкой к ножке стола, чтобы с ними не случилось беды.
А еще, спасая семью от голода, в свободное время я ездил на вокзал, где нашим бойцам с проходивших мимо поездов до яркого блеска чистил сапоги. В знак благодарности за труд я частенько получал от солдат то ломоть хлеба, то сахарин, а иногда даже банку тушенки.
И все это невероятное для тех времен богатство я спешил поскорее принести домой, чтобы накормить брата и сестру, хоть сам был вечно голодным. Да, я был для них главным добытчиком: и картошку мерзлую выкапывал на полях, и объедки собирал в столовых, и затируху из перловки и древесных опилок варил, и крапиву, лебеду и щавель пускал в ход. Была у меня и такая обязанность – добывать дрова для нашей печки. Я шел на берег Которосли, отыскивал там бревна, привязывал к ним веревку и волоком тащил домой. Конечно, о каких­либо играх с приятелями и речи быть не могло. За всю войну я ни разу не ходил в кино. Вот таким было мое детство.

– А как же школа?
– Что вы, какая там школа! Не ходил я в школу и не мог ходить, потому что стал кормильцем в семье. Заглядывали к нам, конечно, время от времени учителя, вопросы маме обо мне задавали, но потом, смущенно разводя руками, уходили. Представляете, до 13 лет я ни одной буквы не знал. А грамотой овладел в ремесленном училище, куда меня послала мать. Там хоть одежду мне выдали, да и кормили.
Дальше моя жизнь складывалась так. После ремесленного училища начал работать на электромашиностроительном заводе, на большом токарном станке, где мы делали снаряды. Трудная была это работа. Питание же – кусочек хлеба и 7 – 8 стаканов чая без сахара.
Спустя несколько лет после войны меня призвали в армию. Помню, как один капитан новобранцам испытание устроил: «А ну посмотрим, кто из вас больше на турнике подтянется». Когда же очередь дошла до меня, я подтянулся аж… 36 раз! Ахнул капитан, говорит: «Беру тебя в свою команду!». Короче, дослужился я в армии (а дело было на Украине, где мы бандеровцев гоняли) до старшины. Кстати, на спортивных соревнованиях Одесского военного округа я стал чемпионом по штанге. Мне звание мастера спорта тогда присвоили.

– После армии вы в Ярославль вернулись?
– Да, в Ярославль. И уже через три дня я вновь стоял за привычным для меня токарным станком на ЯЭМЗ. Вечернюю школу окончил, а потом и техникум. Был я на заводе и старшим инженером, и мастером, и начальником подготовки производства литейного цеха. Не перечесть, сколько наград у меня за 61 год работы на заводе, и ни одного выговора.

– Вы часто вспоминаете военные годы?
– Еще бы! Когда я рассказываю о своем детстве внукам, о том, как лес валил в 9 лет и как голодал, отдавая последние крохи братишке Леве и сестренке Жене, внуки слушают меня, затаив дыхание. Наверное, как страшную сказку, но со счастливым концом. А потом говорят: «Дедушка, неужели это было с тобой?» И всякий раз мне хочется улыбнуться и сказать: «Да нет, милые, я пошутил…»
Но я знаю, что это было, было, было…

Автор: Ольга Скробина

Комментарии

Другие новости раздела «Великой Победе посвящается»


Свежий номер Последний герой Великой Победе посвящается  Последний герой 12.10.2016 75 лет назад, в суровом октябре 1941 года, когда враг рвался к Москве, родилась 234­я Ярославская коммунистическая стрелковая дивизия, покрывшая себя неувядаемой славой на фронтах Великой Отечественной. Среди бойцов дивизии был и 18­летний ярославский паренек Алеша Сотсков. Сегодня Алексей Андреевич, только что отметивший свое 93­летие, остался последним героем Ярославской Ломоносовско­Пражской орденов Суворова и Богдана Хмельницкого дивизии народного ополчения, в сражениях за честь и свободу нашей Родины дошедшей от Москвы до Эльбы. Мы не из тех, кто клонится ниже… Великой Победе посвящается  Мы не из тех, кто клонится ниже… 22.10.2015 Михаилу Николаевичу ПЕЙМЕРУ, ветерану Великой Отечественной войны,  92 года. За его плечами нелегкая жизнь. Но и сегодня, несмотря на все пережитое, он не теряет бодрость духа и оптимизм.
Реклама.

Вы можете разместить вашу рекламу на сайте или в газете.
Подробнее.

Опрос

Вы выписываете бумажные издания?

Связаться с редакцией
Приёмная:
+7 (4852) 30-76-08
Эл. почта: