08:53 Четверг, 4 Июня 2020
12+
ЭЛ№ФС 77- 75974 от 19.06.2019 +7 (4852) 30-76-08 news@city-news.ru

Шурина улыбка

9 Октября 2019
У Шурочки улыбка что солнышко в погожий денек. Ну не первая красавица. И не надо! Зато обаяшка, жизнелюбка, хохотушка! Из тех девчонок, в которых мужики влюбляются «за легкий характер» да на всю жизнь. Свою ясную улыбку Шурочка, в девичестве Клименова, в замужестве Александра Петровна Азаева, сохранила и в 97. Удивительно. Ведь жизнь по современным понятиям была – боль.

Береги колхоз – получишь хлеба воз

Мама Анна Алексеевна умерла в 1933-м от неудачного аборта. 34 года, седьмой ребенок, разгар коллективизации. Боялась она нового рта. Хоть из предыдущих детей выжили всего трое — Шура, родившаяся 17 мая 1922 года, тремя годами младше Настя, еще двумя — Леша, но и тех было не прокормить.
  
Еще до колхозов, пока мама была жива, жили Клименовы в родном селе Блохино под Коломной неплохо. Как все: лошадь, корова, куры, надел земли. Из односельчан выделялся разве что дядька Матвей. Была у него в «богатствах» молотилка. Пользовалось все село. За обмолот платили работой. Кто вспашет надел, кто несколько дней побатрачит при молотилке. За жестокую эксплуатацию крестьянской бедноты дядьку Матвея раскулачили. Когда его ночью вместе с домочадцами увозили, блохинцы таились по избам: «Господи, минуй нас чаша сия...» Так и не видели больше Матвееву семью. Может, в лагерях Волгостроя сгинула, может, в болотах Приобья…
Для оставшихся сельчан начался колхоз. Лошадь у Клименовых забрали. Корову оставили. Отец Петр Николаевич за мзду лесникам косил для нее по лесным полянкам. Молоко утренней дойки мать несла в колхоз.

– Не просите, с вечерней дам, – отмахивалась от ребятни.

Трех куриц тоже оставили. Все яйца мимо детских ртов – в колхоз. А больше трех куриц Клименовы завести не могли. Зерна им на прокорм надо. А его и людям нет. Повздыхает мама Аня над курами и детьми, закинет мешок за спину – и пешком в Москву за крупами. Уходит утром, к вечеру в столице. Ночует у сестры Матрены Алексеевны – работницы ткацкой фабрики, коммунистки и важного, не чета деревенским, человека. Следующий день давится в очередях. При удаче грузится «добычей» до дрожи в ногах и ночью возвращается домой.

Полуголодное, но такое сладкое детство с мамой оборвалось, когда Шура окончила четыре класса. Семилетки в Блохине не было, и вдовый уже к тому времени отец отправил старшую в соседнюю деревню. Два года исправно платил за ее кормежку и проживание. Потом грянуло первое укрупнение колхозов. Блохино в 40 дворов как неперспективное село ликвидировали, деревенские дома перевезли на центральную усадьбу. Петр Николаевич переезжать туда не пожелал, взял мизерную компенсацию за дом и перебрался поближе к Москве, в деревню Парфентьево. Денег хватило только на бывший пчельник, квадратов этак в девять. В нем вдовец поселился вместе с младшими Настей и Лешей. Денег на Шурин седьмой класс не было.

Но под увесистыми тумаками судьбы Шурочка в свои тринадцать сама уже стала взрослая да хваткая. Не растерялась, поехала в подмосковный Егорьевск, поступила в ФЗО. Жила впроголодь. Вскоре услышала: набирают курсы медсестер. А на них кормят!!! В общем, устроилась получше отца. Окончила курсы, пошла медсестрой в психиатрическую больницу в Балашихе, получила общежитие, на законных основаниях раз в день ела вместе с больными. А потом началась война...

Солдатское дело – воевать умело

В начале войны отец, даже не отдав младших в детдом – мол, сами справятся, ушел на фронт. Настя и Леша остались в пчельне одни: без еды, без средств. Война стремительно катилась к Москве. В Парфентьево закрепился госпиталь из Можайска. Оголодавшая Настя попросилась туда.

– Не могу я тебя, несовершеннолетнюю, взять! Посадят меня! – горячился начальник госпиталя.

– Возьмите! Все-все буду делать, – умоляла девочка. – И платить не надо. Только кормите...

Сжалились, взяли сироту на кухню. Вскоре вместе с госпиталем Настя отбыла на Дальний Восток, вернулась в 46-м.

Четырнадцатилетний Леша остался с собакой. Приблудилась откуда-то. Все лето и осень 42-го спасались вместе. Жили в худом сарайчике на окраине села: бывший хозяин пчельни выгнал пацана на улицу. Ночью грели друг друга, днем Леша стрелял из рогатки ворон, опаливал на костре и делил с мохнатым другом. В ноябре стало совсем плохо. Подросток пошел к бывшей учительнице:

– Леша!? Что же ты раньше не пришел?

– Думал, не нужен никому, – угрюмо бубнил Алексей.

Добрая женщина взяла его за руку, повела по инстанциям: пристройте, пропадет…

Лешу определили в Егорьевское училище на слесаря. Когда в 44-м Красная армия освободила Севастополь, отправили туда чинить корабли.

О судьбе родных Шура узнала только после войны. Тогда же увидела похоронку: отец пропал без вести в 44-м.
Шурина повестка на фронт прилетела 1 мая 1942 года.

– У всех праздник, День трудящихся, а у меня горе, – сейчас с улыбкой вспоминает Александра Петровна.
Тогда пришлось поплакать. Ну не всем быть героями-добровольцами! Шура уже наголодалась, намерзлась, настрадалась. Только жизнь устаканилась, и опять по новой! И все-таки она стала хорошим бойцом: четко исполняла приказы и вопреки всему осталась живой.

Личные победы

Шура попала в 3-ю Воздушную армию. Сначала на курсы связистов, где изучала рацию и стучала морзянку. Потом начальство покопалось в ее личном деле и вызвало на ковер.

– Почему молчала, что медсестра?

– Не спрашивали…

Так стала Шура медсестрой общего профиля. Нет, раненых с поля боя не носила. Это только в кино хрупкие девушки таскают на плечах мужиков. Шура лечила. Лечила не только военных летчиков, но и мирное население.

– Когда мы освобождали Белоруссию, к нам толпой шли белорусы, – вспоминает Александра Петровна. – Были они очень-очень бедные и очень-очень добрые. Я таких хороших людей больше нигде не встречала. Старались всем помочь, хотя из лекарств у нас были только аспирин и пирамидон.

Принимала Шура на линии фронта и роды: мальчик и девочка. Здоровые. Отвезла роженицу в госпиталь. Женщина кормила только сына. Дочери давала сладкую водичку. И девочка умерла от голода.

– Врачи знали об этом, – говорит Александра Петровна. – Не осуждали. Радовались, что женщина домой пришла хотя бы с сыном.

Свой боевой путь в составе 1-го Прибалтийского фронта через всю Белоруссию, Прибалтику до Кенигсберга Александра Петровна запомнила не только как холод, кровь, пережитый сыпной тиф и контузию, после которой она заикалась как бешеная. Были в ее личной войне и ее личные победы. Главная – борьба с тифом. Сыпной тиф, передающийся вшами, победить было нельзя. Вши были везде. Тиф Шура локализовывала: быстро определяла больных, везла в госпиталь, заботилась. Да и брюшной тиф – инфекцию высочайшей смертности, передающуюся через пищу, воду, бытовые предметы, Шура на вверенном ей участке победила.

– Когда входили в деревни, первым делом спрашивали, есть ли больные, – вспоминает Александра Петровна. – В одной белорусской деревне указали на женщину в бреду. Зашла в избу, вижу — брюшной. Из дома всех быстро выгнала. Больную – в госпиталь. Вернулась, растворила в ведре карболку, взяла веник и пошла дезинфицировать избу. Хорошо все сделала, не было в той деревне тифа.

За повседневный военный труд Александру Петровну наградили орденом Великой Отечественной войны II степени, медалями «За освобождение Белоруссии», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией».
Вот и встретились два одиночества…

Когда наши войска входили в освобожденные населенные пункты, первым делом – помимо вычисления больных – Шура брала пробы воды из колодцев. Пока анализ не был готов, оттуда не пили: отступавшие немцы часто травили источники воды. Изучив эту фашистскую тактику, СССР всерьез готовился к химической войне. На всех фронтах организовали курсы химзащиты, где курсантов учили пользоваться противогазами, нейтрализовывать яды, разворачивать госпитали в условиях химических атак. Шуру послали на такие курсы учиться. Там познакомилась она с Лиджи – калмыком-сиротой: мать умерла при родах, отец погиб в степи, когда пас овец.

– Мне он не очень понравился тогда. Нерусский. А парень-то оказался настырный! Стал приходить: то тут болит, то там ноет. Лечила его. Не имею ведь права отказывать.

После войны, в 45-м, Шура вернулась в Балашихинскую больницу. Жить здесь было еще голоднее и холоднее, и Шура не выдержала: рванула сначала в солнечный Фрунзе, затем на Алтай. Завела там мужа. Не любила, но думала никому в этой жизни больше не нужна. Это ощущение неприкаянного одиночества преследовало бы Шуру до конца жизни, если бы ее не нашел Лиджи. Он и сам после войны жил с женщиной. Не любил, она его – тоже. Так, подобрала после гибели мужа-офицера, чтобы не быть одной.

А у Лиджи с Шурой все-таки была любовь. Они прожили больше 60 лет. Родился сын Юрий, двое внуков. Жизнь наладилась. И улыбка, чудесная Шурочкина улыбка всегда была готова наполнить теплом хороших людей, которых Шура встречала на жизненном пути.
Автор: Елена Солондаева

Комментарии

Другие новости раздела «Великой Победе посвящается»


Великой Победе посвящается  Первый тост - за дядюшку 05.05.2010 Алексей БУДАРИН готовил самолеты к бою. Во время Великой Отечественной войны совершали подвиги в воздушных боях летчики, штурманы, стрелки-радисты. Но и на земле самоотверженно трудились специалисты инженерно-технической службы, подготавливая боевые машины к полетам. Среди них был Алексей Алексеевич Бударин – кавалер ордена Красной Звезды, двух орденов Отечественной, двух медалей «За боевые заслуги», медали «За взятие Праги». Он прошел войну от рядового солдата до гвардии старшины. Меткий выстрел Алексей Бударин родом из старинного городка Торжок Калининской области, ныне Тверской. Когда началась война, Алексею было 16 лет. Он работал слесарем на обувной фабрике, куда пришел после окончания семилетки. Его старший брат ушел на фронт и погиб в первый же год войны. Великой Победе посвящается  Узнал о землячке из газеты 07.04.2010 После публикации в «Городских новостях» (№ 16 от 3 марта 2010 г.) статьи «Спасала раненых под градом пуль» об участнице Великой Отечественной войны Марии Федоровне Борисовой в редакцию позвонил председатель Фрунзенского отделения городской ассоциации жертв политических репрессий Альберт Иванович Кузнецов. В 30­е годы родители Альберта Ивановича были репрессированы, и он попал в детский дом. Мальчика приняла семья Маслухиных. Мария Федоровна Борисова была дружна с Василием Михайловичем и Еленой Константиновной Маслухиными.

Муниципальные правовые акты

Вы можете ознакомиться с муниципальными правовыми актами г. Ярославль.
Подробнее.

Свежий номер

Читать

Опрос

Вы выписываете бумажные издания?

Связаться с редакцией
Приёмная:
+7 (4852) 30-76-08
Эл. почта: