Забыть нельзя помнить

6 Июня 2018
Мы продолжаем рассказывать о  крупнейшей химической аварии Ярославля.  После публикации «Ликвидаторы еще живы» (№ 24 от 28 марта 2018 года) с редакцией связался  участник ликвидации последствий той катастрофы Олег Игоревич Епифанов.

ППС особого назначения

Фотографироваться для газеты наш собеседник наотрез отказался. Сказал, после тех событий выглядит неважно. Действительно, на вид он старше своих лет. Голос натужный, больной. Говорит как человек, терзаемый непроходящей болью воспоминаний.

… На момент аварии выпускник физмата ярославского педагогического, 39-летний майор Олег Епифанов командовал батальоном патрульно-постовой службы УВД Ярославской области. Патрульно-постовая служба образца 1988-го насчитывала 444 человека и состояла из 7 рот: по одной на районный отдел милиции и особой роты оперативного реагирования. На ее основе позже сформировали ОМОН. В оперроту брали только спортсменов уровня кандидата и мастера спорта.

– Был у нас спортсмен по фамилии Омаров. При задержании преступников один заменял целую группу, – вспоминает Олег Игоревич. – Однажды перед ДК Добрынина пять милиционеров пытались усадить в машину задержанного. Тот упирался, выворачивался. Толпа зевак вокруг зубоскалила. Позвали Омарова, и он в одиночку упихнул «злодея» в машину.

Командовать батальоном было непросто. Ребята – не интеллигенты, что называется, с улицы. Служба в ППС не считалась элитной и изобиловала ЧП. Пэпээсники то потырят мелочь из карманов подобранного на улице пьянчужки, то сломают челюсть мирному гражданину.

– Тем не менее батальон работал эффективно, – считает Олег Игоревич. – Только в год аварии мои ребята по горячим следам раскрыли 444 преступления!

В ту студеную ночь именно они первыми оцепили место аварии, а сам Олег Игоревич спас Волгу от отравления смертельным ядом до самого Нижнего...

Молоковоз под насыпь

История «гептильной» аварии написана в уголовном деле да в газетах по воспоминаниям очевидцев. Дело за отсутствием состава преступления закрыто еще 12 октября 1988 года и, возможно, уже утеряно. Тем ценнее любые воспоминания...
О сходе вагонов с рельсов первым в УВД сообщил подчиненный Епифанова капитан милиции, замполит 3-й роты Александр Пермяков. Завершив ночное дежурство по городу, 80 человек третьей смены батальона ожидали развозки по домам в служебных автобусах. Когда дежурный по УВД Николай Сорокин сообщил об аварии, пэпээсники рванули на место и вплотную закрыли периметр трагедии.

На месте катастрофы царил хаос. Как всегда, были паникеры, слоняющиеся бездельники и люди, пытавшиеся делать свою работу. К паникерам Епифанов относит начальника охраны цистерн с гептилом.

– Я бы его под суд отдал! – даже через 30 лет Олег Игоревич горячится. – Он путался под ногами и всем угрожал пистолетом. А я ему втолковывал, что у нас оружия больше!
Болтался и ничего не делал машинист поезда.

– У него были опечатанные документы на груз, – вспоминает Епифанов. – Ему нужно было получить разрешение на их вскрытие в дежурной части Ярославля-Главного. Я просил машиниста позвонить. Он отказывался.

Епифанову было понятно: в цистерне смертельный яд. Два солдата-башкира, сопровождавших цистерны, уже полумертвые лежали на насыпи, изо рта у каждого шла пена. Епифанов попросил отвести батальон дальше от химиката.

– Нет! Будешь стоять! – запретил замначальника охраны общественного порядка УВД Александр Лопухин.

Епифанов отвел людей на 150 метров от места аварии самовольно. И спас им жизнь. Ведь батальон стоял в оцеплении без противогазов и без костюмов химической защиты – «химдымов». Позже привезли противогазы. Практически все нерабочие. «Химдымы» пэпээсники так и не получили. Технику безопасности не соблюдали все: и медики, и железнодорожники-восстановители, пилившие сцепку смертельной цистерны, работали без противогазов.

Еще Олег Епифанов проявил находчивость, за которую люди его должны благодарить. Лившаяся из цистерны струйка гептила стремилась по насыпи прямо в Волгу. Епифанов это заметил.

– Валерка, тащи лопату! – отдал распоряжение своему шоферу Хайдукову.

Вместе с начальником штаба батальона ППС Юрием Хачатуровичем Саркисовым прокопал желоб и отвел гептил в сторону от воды. Была у Епифанова другая идея — собрать вытекающий гептил в молоковоз. Это было несложно. Но идею отвергли. Гептил решили собирать в обрезанные бочки, которые в спешном порядке укорачивали на «Лакокраске». Было потеряно время, и сотни литров яда вылились на землю.

Нем и слеп

В 7 утра их сменили курсанты. Епифанов чувствовал себя муторно. Но выпил водки, поспал три часа, списал плохое самочувствие на бессонную ночь и пошел работать. Через два дня заболело горло. Пополоскал – не проходит. Пошел к врачу. А в горле опухоль! Областная больница запросила за операцию много денег. А не оперировать нельзя. Спасла Епифанова замглавврача медсанчасти УВД Нина Николаевна Климовская. Договорилась с московским госпиталем, там сделали операцию. А сама Нина Николаевна где-то достала и отправила больному ящик дефицитного детского пюре. Кроме пюре, есть Олег Игоревич ничего не мог.

После операции Епифанов потерял голос. Упало и зрение. Он ходил в черных очках, говорил, что ничего не видит и жаловался жене Нине Михайловне на резкое февральское солнце. Через год, в 40 лет, Епифанов вышел на пенсию. Батальон ППС вскоре расформировали. Ни с того ни с сего умер более молодой начштаба Юрий Саркисов. Умер Александр Лопухин, умерли многие из соприкоснувшихся с гептилом.

Для веры в государство

В 80-х годах прошлого века Советский Союз погружался в глубочайший системный кризис. В первую очередь кризис происходил в головах. Люди были чрезмерно озабочены бытом, безразлично относились к работе, повсеместно нарушали технику безопасности. Как итог, страну захлестнул вал техногенных катастроф.

4 июня 1988 года на станции Арзамас-1 у секретного города Арзамас-16 взорвался грузовой состав с химикатами из Дзержинска. Погиб 91 человек, 1,5 тысячи получили ранения, полностью уничтожено 44 частных дома.

4 июня 1989 года на границе Башкирии и Челябинской области из-за утечки сжиженного газа взорвался трубопровод. В это время мимо проходили два состава с отпускниками. Погибли 575 человек. На месте обеих катастроф установлены мемориалы.

Это самые крупные железнодорожные катастрофы тех лет. По сравнению с ними ярославская весьма благополучна. Взрыва не было, а могли бы быть уничтожены Ленинский, Кировский районы, часть Дзержинского. Волгу спасли. На месте никто не погиб. Всего 26 человек официально отвезли в больницы с отравлениями.

Между тем участники аварии, с которыми нам удалось побеседовать, Олег Епифанов, врач «скорой» Нина Кузнецова, майор милиции Вадим Апахов, до сих пор болезненно переживают случившееся. Посттравматический синдром? Безусловно. Ведь потеряно
здоровье и не только.

– Это была глубокая психологическая травма. Мы тогда поняли, что каждый сам за себя, – объясняет супруга Епифанова Нина Михайловна. – Наш первый сын родился в деревне. Когда меня повезли рожать, машина перевернулась, роды получились тяжелые. Но я была уверена, нам помогут, не бросят, защитят. А после гептила наступила апатия. Вера в государство была потеряна.

Так чего же спустя 30 лет хотят эти выжившие беспокойные ликвидаторы? Они хотят не денег, не особого статуса с персональными выплатами, не персонального подхода в лечении. Они хотят, чтобы люди помнили о том, как в 1988-м город был спасен. Форма памяти может быть самой простой – мемориальная доска, знак, памятник. В конце концов, ликвидаторы гептильной аварии – 1171 человек – это заслужили. Они-то свою работу сделали хорошо.
Автор: Елена Солондаева

Комментарии

Другие новости раздела «Из истории»


Купцы Лопатины трижды возглавляли думу Из истории  Купцы Лопатины трижды возглавляли думу 13.04.2016 Мы продолжаем рассказывать о тех, кого в прошлые века ярославцы выбирали городским головой. В этом выпуске «Муниципальной среды» остановимся на купцах Лопатиных – трое представителей этого старинного купеческого рода в разное время занимали почетный пост городского головы: в 1860 – 1862 годах Павел Иванович Лопатин, в 1863 – 1865 годах Яков Семенович Лопатин и в 1917 году Владимир Семенович Лопатин. Из истории  Вот он, вот он – многотрубный город! 14.12.2010 – Так писал о Ярославле социалистическом одессит Марк Лисянский, известный старшему поколению как поэт-песенник, автор гимна Москвы. Сегодня, когда наш родной город отметил свой 1000-летний юбилей, будет нелишним обратиться к сравнительно недавней советской истории.Передо мной пожелтевшие от времени страницы кандидатской диссертации с лаконичным названием «Ярославль. Экономико­географическая характеристика». Рукописные картосхемы, статистические выкладки дополняют многочисленные фотографии послевоенного промышленного центра. Это уникальное для сегодняшнего дня научное исследование подготовила и успешно защитила Сарра Мироновна Воскобойникова. Словно кадры кинохроники предстают перед нами события первой половины ХХ века. Среди них Первая мировая война, Гражданская война, отразившиеся на экономическом и социальном развитии волжского города. Антибольшевистский мятеж 1918 г. оставил огромные разрушения и пепелища, прежде всего в центральной части города. Прекратилось движение по открытому в 1913 г. железнодорожному мосту через Волгу, связавшему Центральную Россию, Русский Север, Урал и Сибирь. Значительные площади деревянной застройки выгорели, кирпичные здания сохранили следы артиллерийского обстрела. В результате военных действий было уничтожено 20 заводов, остались без жилья около 30 тысяч человек. Семидесятитысячный город нуждался в срочном восстановлении. В кратчайшие сроки был разработан первый в СССР генеральный план «Новый Ярославль» 1920 – 1923 гг. Территория города должна была расшириться более чем в пять раз при сохранении историко­архитектурного наследия. Планом предусматривалось формирование пяти функциональных зон и десяти районов по 30 тысяч жителей в каждом.Своеобразным эталоном градостроения первых пятилеток в советской России явился Бутусовский поселок, которому были приданы формы «первого современного образцового социалистического города с коммунистическим обоснованием всей жизни обитателей и всего городского хозяйства». Согласно расчетам городское население к 1950 г. должно было достичь 300 тысяч человек. Довоенный Ярославль обзавелся пригородами: поселком Текстилей в районе «Красного Перекопа», Пролетарской (Гагаринской) слободой, поселком Яргрэс на Ляпинке, поселком Волгострой в Заволжье, поселком Тормозного завода на Липовой горе, поселком переселенцев из Мологи, поглощенной водами рукотворного Рыбинского моря, на Суздалке. Не имея препятствий для своего территориального роста, Ярославль в виде удлиненного многоугольника раскинулся вдоль берегов Волги. Почти у самой городской черты вздымаются вертикали труб паровозоремонтного, силикатного заводов, «Пролетарской свободы». Западнее – длинные корпуса комбината «Красный Перекоп», к востоку от Московского шоссе – тормозной завод с окружающим его поселком. Левобережная часть заканчивается зданием Ярославской ГРЭС. Еще дальше к северо­западу от города располагается фабрика «Красный перевал», вошедшая в сороковые годы вместе с одноименным рабочим поселком и селом Норским в городскую зону.Быстрый рост промышленности в период «сталинских пятилеток» привел к внутригородским различиям и оформлению шести экономико­географических районов. В это же время происходят изменения и в административно­территориальном устройстве. Постановлением Всесоюзного центрального исполнительного комитета (ВЦИК) от 11 марта 1936 г. на территории Рыбинской и Ярославской губерний, входивших в состав Ивановской промышленной области, образуется Ярославская область в составе 36 районов, 15 городов и 11 рабочих поселков. Ярославль становится областным центром, разделяясь при этом на Кировский, Сталинский, Красноперекопский, Заволжский, Кагановичский и Резинокомбинатский административные районы. Развернулось строительство новых химических производств, в том числе крупнейшего в Европе резино­асбестового комбината, тепловых электростанций, началась реконструкция лакокрасочных заводов. В эти годы Ярославский завод синтетического каучука дал первую в мире промышленную партию готовой продукции. А основанный в начале ХХ в. автомоторный завод выпустил первый в СССР троллейбус и первый самосвал, впоследствии первый дизель­мотор для большегрузных автомобилей и тракторов. Промышленный и текстильно­пищевой Ярославль постепенно приобрел черты крупного советского областного центра. В годы Великой Отечественной войны предприятия города, испытавшего бомбардировки фашистской авиации, продолжали поставлять фронту артиллерийские тягачи, снаряды, автопо­крышки, обувь, белье, обмундирование, пищевые продукты.Строительство автомобильного, расширение асбестового, шинного заводов (последний крупнейший в СССР), предприятий текстильной, пищевой промышленности способствовало развитию водоснабжения, теплофикации, транспортной инфраструктуры, строительству жилья. В районе проспекта Шмидта (ныне проспект Ленина) возник образцовый «Городок резинщиков» с сетью учреждений социально­культурного назначения. Район станции Всполье (вокзал Ярославль­Главный) застроился кирпичными и деревянными строениями: появились поселок машинистов, железнодорожный Кармановский поселок. Некоторую оторванность от правобережной стороны Ярославля испытывало Заволжье. Возникший в предвоенные годы поселок Волгострой был своеобразной архитектурной доминантой в этой части города. Автодорожное сообщение по выстроенному в 1967 году мосту полностью изменило экономико­географическое положение этого района новостроек.Уверенно шагнув во второе тысячелетие, наш Ярославль остается одним из самых заметных промышленных центров России. Александр ЕМЕЛЬЯНОВ, доцент ЯГПУ им. К.Д.Ушинского, кандидат географических наукВолжский город заметно изменился в 60 – 70-е годы ХХ века. В юго-западном направлении развернулось активное жилищное строительство в районе крупнейшего в Европе Ярославского нефтеперерабаты-вающего завода.
Подписка онлайн.

Вы можете оформить подписку на печатную газету «Городские новости» прямо на сайте.

Опрос

Вы выписываете бумажные издания?

Связаться с редакцией
Приёмная:
+7 (4852) 30-76-08
Эл. почта: